Людмила Томенчук (ukr_teatr) wrote,
Людмила Томенчук
ukr_teatr

К 200-летию Тараса Шевченко. Спектакль "Дни Тараса" в Николаевской русской драме (9 марта 2014)

Девятого марта, в двухсотый день рождения Тараса Шевченко я была в Николаеве: художественный руководитель Николаевской русской драмы Николай Кравченко пригласил меня посмотреть их новую работу – спектакль "Дни Тараса", посвященный юбилею Кобзаря.

Ехала я с опаской. Опасения были разного свойства. И чисто физические: БТРы агрессивного соседа "отчего-то" стояли под Херсоном, в Крыму нагличали "непонятного" происхождения "зеленые человечки". Художественные опасения тоже были. Хотя я знаю труппу театра, она в хорошей творческой форме, но спектакль "к дате"... Столько их было, формально-правильных, идеологически выверенных и нестерпимо скучных в советское время, что, казалось, жанр скомпрометирован навсегда.

Я увидела динамичный, насыщенный, необычный спектакль. В котором отдельные приемы – яркие, отдельные актерские работы – выразительные, и еще много чего по отдельности вспоминаешь потом, после спектакля. А на спектакле погружаешься в атмосферу, которую все вместе и создают эти разнообразные выразительные средства, и в которой дышит, смеется и плачет, и рвется к нам, в наши уши и души, слово великого Кобзаря. В спектакле нет ничего публицистического, но чуть не каждое слово Шевченко, звучащее со сцены, оказалось так современно, что становится страшно... И ведь всё же это мы наизусть знаем, и ведь еще вчера оно казалось нам таким далеким, давним, не про нас... Театр ничего не педалирует, не нажимает, не вдалбливает: он создал атмосферу, в которой отчетливо слышно обращенное к нам слово...

"Дни Тараса"
Жанр: дума о поэте

Режиссер-постановщик, художник-постановщик – Николай Кравченко
Композитор – Роман Грынькив (Киев)
Художник по костюмам – Юлия Молчанова
Балетмейстер – Елена Лысенко

Тарас в черном – Андрей Жила
Тарас в белом – Максим Шипин

Состав оркестра:
бандура – Роман Грынькив
скрипки – Ольга Кухаренко и Тамара Сивцова
альт – Галина Арапова-Собковская
виолончель – Анна Годза

Вот снимки, которые я сделала на спектакле. Можно дать и подписи, но фотографии выразительны сами по себе и, по-моему, в пояснениях нет нужды. Несколько снимков одного эпизода дают некоторое представление о динамичности спектакля.





Очень эффектный прием - когда рисунок появляется на наших глазах. Но его эффектность осознаешь уже постфактум, в спектакле она не солирует, а лишь добавляет к общей выразительности сцены:







Сольные и дуэтные сцены сменяются групповыми. Многоцветье костюмов, разнообразие пластики:



Еще один эффектный прием - театр теней:







После спектакля мы говорили с автором идеи, сценаристом и постановщиком спектакля "Дни Тараса" Николаем Кравченко.

? - Николай Антонович, меня тронул Ваш спектакль. Он трепетный и тревожный, и так совпадает с тем, что мы ощущаем сейчас в обычной жизни... Спасибо.

А вопрос такой. Жанр "датского" спектакля был настолько дискредитирован в советское время, что когда сейчас ставятся спектакли "к дате", всегда с опаской к этому подходишь. Когда Вы принимались за этот проект, у Вас была опаска в связи с его приуроченностью к дате?


Николай Кравченко:

- Честно говоря, я не думал об этом. Возможно, потому, что материал такой. Ведь чуть ли не вся поэзия Шевченко – хрестоматийный материал, читанный-перечитанный, ученный-переученный – и все-таки не выученный... Все знают, что существует такое явление, но и только, воспринимают его в лучшем случае в общем, не вдумывались, не вчувствывались даже в то немногое, что помним наизусть. Поэтому все разговоры о любви к украинской классике, особенно сейчас, когда идет становление государственности, поиск самоидентификации, поверхностны, это мода. От моды нам и хотелось уйти, попытаться осмыслить поэзию Шевченко с точки зрения сегодняшнего дня. Хотя то, чтобы наши сценические размышления так остро рифмовались с реальностью, – это изначально не предполагалось, не планировалось. Так было и с финалом спектакля.

Это уже традиция – что постановки, литературные композиции по поэзии Шевченко обычно заканчиваются "Заповiтом". У нас он тоже звучит в финале, но заканчивается спектакль не им, а другим знаменитым стихотворением "І мертвим, і живим...". Меня все спрашивали, почему.

? - Еще бы! Дело не только в как бы нелогичности хода (ведь "Заповiт" и написан после "Послания", и по смыслу имеет значение "точки"), но и в том, что "Послание" в качестве коды спектакля, поразительно совпало с событиями в Украине, которых еще совсем недавно, еще месяц назад никто и предположить не мог. А спектакль-то задумывался и работа началась гораздо раньше...

- Да. Мы начали работу осенью прошлого года, в октябре-ноябре. Премьера спектакля состоялась 18 февраля.

? - То есть не только до российской агрессии, но и до кровавых событий 19 февраля. Так что это безусловное художническое предвидение – такой финал...

Доборолась Україна
До самого краю.
...
Обніміться ж, брати мої,
Молю вас, благаю!

Это невозможно без слез читать и слушать сейчас, в эту лихую годину... И зал плакал, и у Андрея Жилы, читавшего эти строки, ком в горле стоял... В феврале, на премьере, я уверена, звучало это по-другому, чем сейчас. Ведь тогда у нас было ощущение, что вот-вот, еще чуть-чуть – и мы победим и перестанем бездельничать, и начнем наконец строить – делать то, чего не делали все годы независимости. А сейчас мы победили, и оказалось, что нам не строить надо, а защищать себя и Украину, чтоб не исчезнуть... И "Послание" Шевченко, которое в середине февраля нам казалось таким актуальным, оказалось еще актуальнее. Только художническое предчувствие болевых точек времени могло подсказать этот ход.


- Не хочу придумывать задним числом, говорить о предчувствии. Я не знаю, почему решил закончить спектакль "Посланием", а не "Заповiтом". Мне тогда, осенью, просто показалось, что "I мертвим, i живим..." сейчас не то что актуальнее, а нужнее нам всем. А вон оно как совпало... А тогда мне просто хотелось закончить именно так, и чтобы "Послание" звучало на фоне скрипочки, одинокого, пронзительно-тонкого голоса, который практически никто не слышит. Мы ведь всё это знаем, разве нет? Знаем, но не слышим, не видим, у нас атрофированы органы чувств. Мы куда-то идем, кто-то кем-то руководит, у людей появляется озлобленность, ненависть друг к другу, которые закладывают основы жизни на ближайшие полсотни лет. И вот хотелось, чтобы люди в зале услышали эту одинокую скрипку, почувствовали – что-то не то происходит... Может быть, кто-то воспринял текст, звучащий со сцены, впрямую, а другие – в комплексе ощущений, посредством какого-то образа, метафоры.



? - В спектакле их много, постановка многослойная: драматический актерский пласт, хореографическая линия, сценография, видеоряд, музыка...

- Не всё из задуманного получилось с технической точки зрения. Визуальный ряд мне виделся во многом по-другому. Помните, есть эпизод, когда краски текут по экрану, Андрей Жила не рассказывал Вам о нем?

? - Он сказал, что это здесь, в театре, было сделано.

- Да. Мне нужно было видео, где бы перемешивались краски, и чтобы кисть рисовала что-то... Ребята искали две недели и не нашли. Тогда я пошел на базар, купил белую, черную и красную краску, нашли мы кусок стекла, взяли камеру, и стали снимать: всё, что течет, – это всё мы делали здесь, во дворе театра.











А началась работа над спектаклем со сценария. Я его написал в начале осени, и в октябре мы уже работали с композитором, киевлянином Романом Гринькивым. Мы сразу нашли общий язык, и если бы не Роман написал музыку, если бы мы каждый день не общались, это был бы другой спектакль. Мы с ним читали текст – что здесь происходит, какое настроение, что здесь будет звучать, как это будет созвучно с визуальным рядом, с актером, какая в эпизоде динамика.

И еще важный момент, без которого спектакль не состоялся бы. Я благодарен коллективу нашего театра, что они поняли меня и поддержали. Я им сказал: только не спрашивайте меня, что мы будем делать, потому что я чувствую, что нужно, вижу, но объяснить словами пока не могу. Я не могу сказать: вот здесь надо обидеться, здесь – задуматься, и так далее. То есть стандартные приемы создания роли для этого спектакля не подходили, и это, конечно, осложняло работу. Но актеры поверили и работали с полной отдачей.

? - Как Вам пришла идея живой музыки в спектакле и пригласить как композитора и исполнителя Романа Гринькива? Вы с ним работали раньше?

- Мы познакомились этой осенью – он приезжал в Николаев. Он пригласил меня в Киев, и я слушал его в Центре Курбаса. А потом начал ему рассказывать свою идею – что хочу сделать спектакль, в котором будут два Шевченко, две его грани, хотя, конечно, он многогранен. Хотелось не просто еще раз прочесть со сцены стихи Кобзаря, а самим почувствовать и дать зрителю в зале ощущение, что его стихи кровоточат. "Кровью писал" – расхожее выражение, штамп, но очень точно подходит к поэзии Шевченко. Вот это ощущение кровоточащей раны нам хотелось передать в спектакле.

У нас два Тараса – в черном и в белом, две ипостаси образа. Он по-разному относится к Богу, к окружающей жизни, к власти. Он полярен, внутренне дисгармоничен, как, собственно, любой творческий человек. Ведь потому он и пытается что-то сделать, творить, что у него внутри есть некая болевая точка. Неслучайно у многих людей всплеск творчества происходил после перенесенной трагедии, когда жизнь выбивала из колеи...











? - Есть противоречие, конфликт – есть движение...

- И вот тогда возникает эта острота, эта боль, она воплощается в творчестве, и люди эту боль чувствуют.

Вот нам и хотелось понять, что же происходило, с этим человеком, что в нем боролось.

И еще одна причина многослойности спектакля – в зрителе. В театр приходят разные люди, и в этой многослойности, в которую погружен стих Шевченко в нашей постановке, каждый из сидящих в зале найдет то, что ближе ему: кто – музыку, кто – визуальный ряд или пластический номер, который назвать танцем... И это будет той связующей нитью со словом Шевченко, которую нам хотелось протянуть к душе каждого зрителя.

? - В спектакле используется множество разных приемов, разнообразные средства выразительности, но сами по себе приемы известны, чувствуется, что у постановочной группы не было задачи удивить зрителя чем-то формально или концептуально новым. Но привлекательно, что в спектакле всё это работает вместе, и ты не замечаешь каждый прием в отдельности, а ощущаешь атмосферу, живое движение спектакля, когда отдельный прием не выделяется из сценического действия, хотя он сам по себе и выразительный. Неслучайно, когда Андрей Жила спросил, какое впечатление на меня произвела музыка, я сперва не нашлась что ответить. Потом, конечно, слова нашлись: музыка создает атмосферу, воздух спектакля.

- Роман очень много работал. Всё много раз переписывалось. Я ему – "Давай, давай!" – "Зачекай, ще трошки, у мене ще не готово, дописую". У меня уже репетиция начинается, а вiн дописує. :) Он присутствовал на репетициях, видел, что я хочу, что у нас получается, и какие-то вещи менял на ходу, потому что сочиненное им до того, как он считал, не подходило тому, что выстраивалось на сцене. Это тот идеальный вариант сотрудничества с сопостановщиками, о котором мечтает каждый режиссер: когда все делается в процессе рождения спектакля, а не – вот я тебе принес и делай с этим что хочешь. Мы с Гринькивым обсуждали эпизоды, какая музыка, какое настроение где нужно, потом он писал музыку, отдавал балетмейстеру, которого мы ориентировали тоже "настроенчески", образно, примерно так: здесь должен быть не танец, не пантомима, а как будто ветерок прошелестел по листве.

? - В спектакле интересно работает исполнитель главной роли, "черного" Тараса, Андрей Жила...

- Он недавно в театре, буквально несколько месяцев, и хорошо вписался в работу театра. До этого работал в Черкассах. Он владеет методикой, грамотный актер, опытный актер. Он окончил театральное училище, а там люди получают основы. Он учился в Днепропетровском театральном училище у хорошего педагога, Виталия Ковалевского.



? - Обычно спектаклю, который тронул душу, желают долгой жизни. Это этот случай особенный. Я желаю и Вам, и всем нам, людям Украины, чтобы этот спектакль как можно скорее устарел. Потому что когда он устареет, это будет означать, что жизнь наша успокаивается, входит в нормальное русло.

- Спасибо. Я обеими руками за.

? - Этот спектакль уже нельзя будет играть в спокойной стране так, как сейчас, он уже не будет так звучать. Он создан в трагическое время. Поэтому же я бы очень хотела, чтобы именно сейчас сделали его профессиональную видеозапись – чтобы, насколько это возможно, сохранить в записи его сегодняшний настрой. Это свидетельство театра о времени, о трагическом моменте истории нашей страны. И напоминание нам всем, что если ничего не делать, то ничего и не получится.

- Сейчас очень тревожное время, в том числе и внутренне, психологически. С нынешними событиями столько злобы закладывается в общественное сознание, что могут обесцениваться доброта, человеколюбие, понимание, сочувствие, терпимость...

? - Но у нас есть театр, на который мы надеемся, и который, мы надеемся, будет держать, сохранять истинные ценности...

- Еще совсем недавно нам, чего уж греха таить, казалось, что Шевченко устарел, что всё это уже так нафталином пропахло... А теперь оказалось, что мы плохо его читали и сейчас имеем то, что имеем. Мазепа триста лет назад писал:

Всі Покою щиро прагнуть
Та не в єден гуж всі тягнуть
Той направо, той наліво а все браття, то-то диво.

Не маш любви, не маш згоди,
Од Жовтої взявши води,
През незгоди всі пропали – самі себе звоювали.

Вот, триста лет назад написано, а что изменилось?.. А мы и не подозревали еще полгода назад, что это о нас.

? - Николай Антонович, на что Вы надеетесь? Что бы Вы хотели себе, нам, стране?

- Чтобы ушли злоба, агрессия. Чтоб мы вернулись к тому уровню и качеству человеческих отношений, которые были у нас еще лет 10-15 назад. Но чтобы вместе с тем мы изменились, чтобы не вернулись пассивность, безразличие. И чтобы появилась у нас общенациональная идея, то, что объединит всех нас, людей разных национальностей, верований, вкусов, в украинский народ. Чтобы появился у нас наконец настоящий лидер. Люди у нас хорошие – талантливые, работящие, душевные, земля у нас хорошая. Всё есть для нормальной жизни. Ее я и желаю всем нам.

Поэт и его далекие потомки:

Tags: "Дни Тараса", Грынькив Р., Жила А., Кравченко Н., Лысенко Е., Молчанова Ю., Николаевский русский драмтеатр, Шипин М.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments